Алексей Цветков / 26 октября

Извините за резкость

Девиз Йельского университета — Lux et veritas, то есть «свет и истина». Он проставлен на титульном листе любой книги, выходящей в Yale University Press, одном из ведущих академических издательств мира. В этом году, однако, свет несколько померк, а истина понесла урон. В августе издательство информировало Ютте Клаусен, автора книги «Карикатуры, которые потрясли мир», что ее книга выйдет без уже согласованных иллюстраций, известных датских карикатур с изображением Мухаммеда, о которых, собственно, она и написана. Из книги изъяты и другие иллюстрации с изображением пророка, в том числе работы Боттичелли, Уильяма Блейка и Гюстава Доре, никогда особых протестов не вызывавшие.

Директор издательства Джон Донатич мотивировал это решение тем, что публикация карикатур может реанимировать затихший скандал и что он не хочет «обагрять руки кровью». По его словам, решение было принято в результате консультаций с видными представителями исламоведения, указавшими на существующую опасность.
Странность, однако, заключалась в том, что ранее некоторые видные представители исламоведения и просто ислама уже рассматривали этот вопрос и одобрили книгу к публикации вместе с карикатурами — в их числе, в частности, единственная мусульманка в британской Палате лордов баронесса Кишвер Фалкер. Кроме того, речь идет об ученом труде, рассчитанном на достаточно узкую аудиторию.

Впоследствии, однако, выяснилось, что издательством двигали не только соображения гуманизма: университет активно добивается пожертвований из Саудовской Аравии, и вполне вероятно, что важную роль в принятии решения сыграли пожелания тамошних доноров. Это известие, как ни странно, вызвало у меня некоторый вздох облегчения. Одно дело, когда цензура практикуется под давлением, даже если оно исходит со стороны собственного кармана, и другое, когда к ней прибегают превентивно, в рассуждении как бы чего не вышло.

Но на самом деле разница, конечно, невелика, и радоваться нечему. Почему бы не представить себе ситуацию, когда пожертвования со стороны, скажем, какой-нибудь евангелической церкви будут сопровождаться просьбой убрать из книжки об эволюции портреты обезьян? Реакция на подобную просьбу зависит от приверженности издателя истине и свету, а также, в конечном счете, от степени подразумеваемой угрозы насилия, которая в случае христианских фундаменталистов пока не столь заметна (вспомним, однако, убийства врачей в США, делавших аборты), а вот со стороны воинствующего ислама вполне ощутима. Территория свободы слова постепенно сокращается, и все чаще оставленные рубежи занимает религия.

Можно перечислить множество эпизодов, в которых оказанное давление возымело действие — случай с Yale University Press лишь самый яркий из последних. Но особого внимания заслуживают меры по затыканию ртов с глобальным резонансом, и в данном случае я говорю не о насилии, хотя угроза всегда висит в воздухе. В марте Совет по правам человека Организация Объединенных Наций принял по инициативе Организации исламской конференции так называемую «Резолюцию против диффамации религии», формально затрагивающую все религии, но в первую очередь касающуюся проблем ислама. Резолюция требует от национальных правительств мер по предотвращению кощунства и религиозных стереотипов, оскорбляющих чувства верующих. Подобные резолюции принимаются не впервые и до сих пор они не имели обязательной силы, но их инициаторы всеми силами стараются исправить этот недочет. Если их попытки увенчаются успехом, прибегать к подкупу больше не понадобится — цензура станет обязательной и автоматической.

На первый взгляд, мотивы, которыми руководствуются авторы резолюции, могут показаться благими. Действительно, говоря об исламе, многие сегодня прибегают к стереотипам, отождествляя всех верующих с фракцией, оправдывающей и практикующей террор, и упомянутые датские карикатуры не остались в памяти как эталон хорошего вкуса и тонкого анализа. Но попробуйте сопоставить эти карикатуры с тем, как трактуются другие религии во многих странах исламского мира: телесериалы в Египте, воскрешающие призрак «кровавого навета», фильм на государственном турецком телевидении, где израильский солдат в упор расстреливает палестинскую девочку, бесконечные «минуты ненависти» в мусульманской прессе, не говоря уже о прямых погромах против христиан. Реакция западных СМИ и общественности при этом остается корректной, ничего подобного волне насилия, прокатившейся после публикации датских карикатур, я не припомню. С принятием резолюции эта вопиющая асимметрия только усугубляется.

Какая бы обязательная сила ни была придана «антикощунственной» резолюции, она все равно не может приобрести силу закона в некоторых странах: в США, например, для этого потребовалось бы отменить Первую поправку к Конституции, что лежит за пределами полномочий и президента, и Конгресса. Но даже если, в глубоком теоретическом помрачении, допустить, что резолюция ООН одинаково защищает права всех верующих, независимо от того, по какую сторону от Мекки они живут, существует группа людей, на чьи убеждения она налагает фактический запрет, — это атеисты, любой аргумент которых может быть перетолкован как кощунство.

Сетевой журнал butterfliesandwheels.com, один из рассадников упомянутого атеизма, приводит мнения Рассела Блэкфорда и Удо Шюкленка, редакторов вышедшего недавно сборника «50 голосов неверия: почему мы атеисты». Резолюции такого рода, считают они, укрепляют авторитет деспотов и диктаторов в третьем мире и придают моральный вес аргументам противников свободы слова в первом, где на этом фронте сомкнули ряды правые и левые: первые из собственно религиозных соображений, а вторые — под предлогом защиты культур, альтернативных западной. При этом Шюкленк, в частности, подчеркивает, что доводы в пользу неверия имеют право на те же риторические приемы, что и доводы в пользу религии, в том числе резкость и сарказм. Я бы тут не останавливался и добавил, что и на глупость тоже — во-первых, в силу прецедента, а во-вторых, во избежание инстанции, которая решала бы, какие из наших мыслей умны, а какие нет.

Кощунство — это оскорбление веры, и некоторые пытаются поставить его в ряд таких неблаговидных деяний, как ущемление и ограничение прав по признакам расы, пола, сексуальных предпочтений и т.д., закрывая глаза на попрание именно этих прав из религиозных соображений. Это в любом случае совершенно обманный ход. Человек не в состоянии реально изменить свою расу, пол и, судя по всему, сексуальную ориентацию. Но религия выпадает из этого ряда, изменить ее или вовсе отвергнуть может любой человек, о чем свидетельствует вековая история обращения и разочарований — не говоря уже о смертной казни, предписываемой исламом за вероотступничество. Следующим логическим шагом был бы запрет на оскорбление партийной принадлежности.

Атеизм, долгое время прозябавший на положении бедного родственника религий (в СССР, правда, его лоботомированную версию пытались сделать обязательным вероисповеданием), в последнее время обретает дар речи. У него появились такие популярные голоса, как Ричард Докинз, Кристофер Хитченс, Дэниэль Деннет и Сэм Харрис, неминуемо прозванные «четырьмя всадниками». У разновидности «воинствующего» атеизма, которую они исповедуют, немало оппонентов и врагов: Докинзу, в частности, вменяют в вину чрезмерную резкость, хотя вряд ли корректно сравнивать полемический задор с аргументами религий, такими как костры инквизиции или уже упомянутая укоризна за смену конфессий. В основном, однако, атеизм «всадников» направлен против христианского фундаментализма и гонений на теорию эволюции, так что вряд ли он причиняет сильную головную боль авторам резолюции.

Обвинения в экстремизме, не сопряженном с прямыми уголовными преступлениями, давно превратились в одно из главных орудий борьбы с инакомыслием — тех, кто живет в России, убеждать в этом незачем, но приходится с прискорбием признать, что реального иммунитета нет ни у одной страны. Боттичелли или Доре — далеко не единственные возможные пункты предстоящих проскрипций, которые мечтает составить Комитет ООН по правам человека, где за эти права, вместе с той же Россией, неустанно борются такие эскадроны свободы, как Куба и Китай. Если мы не желаем, подобно Ютте Клаусен, говорить не то, что хотим, а то, что нам позволяют, мы вынуждены говорить то, что хотим, гораздо громче, уж извините за резкость.

Помнит ли кто, что ООН была создана с целью разрешения и предотвращения вооруженных конфликтов, и что ее послужной список на этом поприще — непрерывная катастрофа? Но в ее первоначальные цели никак не входило затыкать нам рот. Всеобщая декларация прав человека гласит: «Каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ». Никакого исключения для карикатур я здесь не вижу.