Алексей Цветков / 2 ноября

Листья травы

Неожиданно, но все ощутимее ветер стал дуть в обратную сторону.

Много лет назад, когда я учился в одном крупном американском университете, ветер нередко щекотал обоняние характерным запахом высушенных листьев конопли. Это растение имеет здесь свою историю — первый президент США Джордж Вашингтон владел крупными конопляными плантациями, то есть был производителем пеньки, и мы не можем поручиться, что он знал об альтернативном применении этого растения. Но в 70-х годах XX века о нем знали — и в Мичигане, где я учился, и в Сан-Франциско, где я жил до этого. Помню, мы с одним известным ныне писателем приехали познакомиться с видным профессором славистики — первым дело, чтобы разбить лед, она положила на стол кисет, и вовсе не с табаком.

В ту пору полицейские, учуяв этот запах на улицах, обычно отворачивались, не считая овчинку достойной выделки. Но очень скоро гайки стали закручиваться, и этот процесс набирал силу десятилетия.

И вот недавно министерство юстиции США объявило, что оно не намерено в дальнейшем преследовать в судебном порядке людей, употребляющих марихуану в медицинских целях по предписанию врача. Здесь, конечно, у человека, не посвященного в тонкости американской юриспруденции, сразу возникает вопрос, каким образом врач, не нарушая закона, может марихуану предписывать, тогда как пациент, выполняя его предписания, совершает правонарушение.

Конституция США — очень лаконичный документ, даже со всеми последующими поправками. В нем перечислены полномочия ветвей федерального правительства и права граждан, и этот список является исчерпывающим. Права универсальны, то есть никакой другой орган власти не должен их нарушать. Полномочия не поддаются расширению: в Конституции прямо указано, что все, которые не перечислены, остаются на усмотрение штатов. При этом о марихуане и других «контролируемых веществах» в конституции нет ни слова. Каким же образом правительство регулирует рынок и налагает запреты?

Правительству, надо сказать, всегда было тесно в строго очерченном для него кругу — в этом смысле американское правительство мало отличается от других, потому что состоит из таких же людей и подчиняется известным законам Паркинсона. Но каждый раз, когда оно пытается выйти за пределы Конституции, его останавливает Верховный суд, аннулирующий неправомерные законы. Выход был найден в одном из пунктов той же Конституции, позволяющем правительству регулировать коммерческие отношения с зарубежными державами, между штатами и индейскими племенами. В результате появилась возможность запретить, например, отдельным штатам допускать у себя выращивание конопли, поскольку она может быть нелегально экспортирована в соседние.

В 1996 году Калифорния, известная своей склонностью время от времени выбиваться из общего строя, приняла на всеобщем референдуме закон о разрешении употребления марихуаны в медицинских целях по предписанию врача. Медицинские свойства марихуаны оспариваются: некоторые считают, что она помогает снимать боль при глаукоме и мигрени, а также тошноту при хемотерапии, но далеко не все согласны, и мнения в любом случае часто разделяются не по медицинскому рубежу. Многие усмотрели в новом калифорнийском законе попытку обойти федеральный запрет. Дело дошло до Верховного суда, постановившего, что полномочия федерального правительства берут верх над правами штата. Федеральные агенты закрывали пункты торговли медицинской марихуаной и уничтожали посевы.

Процесс, однако, не остановился — примеру Калифорнии последовали другие штаты, их уже общим счетом 13, и к ним собираются примкнуть новые, в том числе Нью-Йорк. До тех пор, пока федеральное правительство неукоснительно преследовало нарушителей, правоохранительные органы самих штатов не особенно беспокоились. Но теперь, когда Вашингтон практически устранился от решения этой проблемы, им приходится задумываться над дальнейшей тактикой, и некоторым приходит в голову, что никакой особой тактики, кроме налогообложения, не требуется. Комментаторы посмелее начинают употреблять полузабытое слово «легализация». Речь, конечно же, идет пока не о прямой легализации, кодифицированной законом, а о «ползучей», явочным порядком, ввиду непомерных затрат на контроль марихуаны и ничтожных результатов.

Самая продолжительная война в истории США — не гражданская, не вьетнамская и не афганская, а так называемая «война с наркотиками», объявленная президентом Никсоном в 1969 году и официально не законченная до сих пор. Некоторые ее результаты легко поддаются оценке: по данным на 1994 год около миллиона американцев ежегодно попадает в тюрьмы за наркотики, из них примерно четверть — за марихуану. Марихуана сегодня стала главной статьей нелегального импорта из Мексики, которую сегодня терроризируют наркокартели, подрывающие ее правовую систему. Число жертв этой многолетней войны подсчитать труднее, так как речь большей частью идет не о гражданах США, но оно уже наверняка исчисляется десятками тысяч.

Война, как и любой аспект человеческой деятельности, подчиняется законам экономики, бороться с которыми — ненамного умнее, чем с законами физики. «Война с наркотиками» в США направлена в основном на сокращение предложения, а не спроса, что приводит к повышению цены, а стало быть и прибылей, и привлекает к себе все новые контингенты предпринимателей. В результате цена падает.

Можно приводить аргументы в пользу тотальной легализации наркотиков — их приводят, и не только либертарианцы. Журнал Economist, одно из самых авторитетных в мире новостных изданий, ежегодно выступает за легализацию, указывая на несоразмерность затрат и результатов. А за легализацию конкретно марихуаны выступил, в частности, Билл Ричардсон, губернатор штата Нью-Мексико, расположенного на переднем крае борьбы. Поскольку общие аргументы слишком громоздки, я на марихуане и остановлюсь.

Главная беда заключается в том, что ее часто включают в группу наиболее опасных наркотических средств, и поэтому ведут с ней борьбу не менее яростно, чем, скажем, с героином. Для каждого, кто понимает, о чем речь, сравнение марихуаны с героином — очевидная нелепость, она не вызывает пристрастия, кроме психологического, а ее эффект в целом сравним с умеренным опьянением, к которому большинство из нас относится терпимо.

Но у властей есть на это возражение: они считают марихуану «шлюзовым» наркотиком, то есть таким, попробовав который, вы и героина перестанете опасаться. Этот порочный аргумент известен в неформальной логике как «скользкий склон», и лучше всего он иллюстрируется известной советской пословицей, которую в сборники фольклора обычно не включали: сегодня ты соврал учителю, а завтра изменишь родине. Если учесть, что между первой ступенью цепочки и последней есть еще несколько (например, проезд зайцем в трамвае или отказ перевести старушку через дорогу), то вероятность конечного морального падения измеряется произведением всех промежуточных вероятностей. Если вы соврете учителю, то с вероятностью, допустим, в одну стотысячную вы измените родине — это еще если найдете, с кем. На такой риск пойдет практически каждый.

Я не очень компетентен дискутировать о том, насколько вредна сама марихуана, но материал для сравнения есть. Большинство государств, в том числе и США, сильно укрепляет свой бюджет с помощью так называемых акцизных налогов на легальные наркотики, табак и алкоголь. При этом каждый год в США умирает от последствий алкоголизма 6500 человек, а от курения — 120 тысяч. Марихуану наверняка употребляют миллионы, но смертность, которую можно было бы безошибочно отнести на ее счет, составляет ноль. За исключением, конечно, жертв наркокартелей, которых могла бы спасти легализация.

На тех, на кого этот довод не действует, наверняка не подействует и самый главный: запреты не только не работают, но и приводят к нежеланным, порой катастрофическим последствиям. Запрещение алкоголя в США привело к распространению подпольных пивных, резко увеличило ввоз контрабанды и стало классическим периодом расцвета гангстеризма и мафии. Мало кто знает, что широкое распространение наркомании тоже был одним из побочных результатов этого недолговечного закона.

Ликовать в любом случае рано. Глобальный запрет на наркотики парадоксальным образом способствует не только росту преступности, но и подрывает государственные структуры в ряде стран, в том числе в Латинской Америке и в Центральной Азии, где доходы от контрабанды опиума пополняют бюджеты талибов и Аль-Каиды. Но если американским полицейским вновь позволят по крайней мере игнорировать запах подозрительного дыма, можно надеяться, что ветер подул в правильную сторону.