Алексей Цветков / 1 февраля

Паранджа и кинжал

Христиане носят кресты, евреи носят кипы, сикхи — кинжалы. Все это — атрибуты их религиозной веры, хотя и разной степени обязательности: большинство христианских конфессий, например, не предписывает ношения нательного креста или какой-либо другой специальной символики, а вот для многих евреев выбора нет ввиду фундаментального запрета на хождение с непокрытой головой.

Кинжал, конечно, статья особая, и вряд ли сегодня сикх убедит службу безопасности аэропорта в необходимости для него иметь этот атрибут при себе на борту самолета. Но что касается большей части портативной религиозной эмблематики, то она, казалось бы, в свободном обществе не должна вызывать возражений.

В том, что одежда может быть наружным свидетельством конформизма или свободы, сомнений никаких нет, и для этого не надо даже вспоминать маоистский Китай. Люди моего возраста наверняка не забыли советские годы, когда на зимнюю или летнюю одежду переходили все единогласно в один день — сейчас не помню, но то ли это был день, когда форму одежды по приказу меняли в вооруженных силах, то ли начало и конец официального отопительного сезона. Изнутри было трудно понять, насколько это странно — до меня дошло лишь в Америке, где летом можно увидеть человека в шубе, а зимой — в шортах, и такая всеобщая нелюбовь к дисциплине поначалу, что скрывать, вызывала недоумение.

Пределы этой свободы, конечно же, существуют: в Америке вам вряд ли позволят раздеться догола, как это делают иные в Английском саду в самом центре Мюнхена. Но вот законов против того, чтобы одеваться слишком плотно, я пока не помню. Если все пойдет так, как предлагает президент Франции Николя Саркози и его партийная фракция в национальной ассамблее, в этой цитадели европейских свобод скоро запретят по крайней мере две разновидности женской верхней одежды. Как легко догадаться, речь идет о парандже и никабе — черном облачении мусульманских женщин, покрывающем их с головы до пят, оставляя лишь прорезь для глаз. Запрет, впрочем, должен коснуться лишь публичных учреждений, таких как правительственные органы или учебные заведения.

Значит ли это, что улицы французских городов запружены женщинами в подобных нарядах? Вовсе нет, по примерным оценкам таких экстремисток в стране от силы несколько сотен, причем значительную часть из них составляют обращенные в ислам француженки. Большинство французских мусульман родом из Магриба, где никаб никогда не носили. Вообще в одежде мусульман во всем мире больше национальных особенностей, чем сходства, но есть и общие правила: у мужчин это ношение нестриженой бороды и головного убора, а кодекс одежды женщин сводится к тому, что она должна быть максимально скромной и не привлекать к себе внимания. Минимальный атрибут — головной платок. Что касается никаба, то мусульманские авторитеты самой Франции, предварительно опрошенные правительством, сошлись на том, что он никак не предписан самим исламом, а скорее представляет собой вид женской одежды, типичный для жителей пустыни. Но в последнее время он стал чем-то вроде вызова, символом религиозной радикализации, на что указывает и его популярность среди новообращенных, нередко перегибающих по части рвения. Кроме того, никаб сводит на нет эффективность удостоверения личности, обязательного в большинстве европейских стран.

Во Франции в свое время уже был введен запрет на ношение прямой религиозной символики в школах, также направленной против радикализации ислама. Ирония заключается в том, что он ударил в первую очередь, конечно, по сторонникам религий, строго предписывающих такую символику, вроде ортодоксального иудаизма, но ни в чем подозрительном не замеченных. Какова бы ни была логика запрета, его реализация напоминает борьбу с сорняками путем полного выжигания поля. Сторонники гражданских свобод подвергают эти меры резкой критике.

Традиции религиозной свободы во Франции сильно отличаются от аналогичных, допустим, в США. Американская конституция постулирует полную нейтральность правительства в вопросах религии, лишая его права издавать ограничивающие ее законы. Спорные вопросы, как в случае тех же сикхских кинжалов, решаются в судах с учетом интересов всех сторон — допустим, пассажиров авиарейса. Никаких других ограничений на частную религиозную практику, в том числе на религиозную символику, в стране нет.

Во Франции еще с революционных времен возобладала доктрина светского общества, оттесняющая религию в частную жизнь и не поощряющая ее публичной демонстрации. Парадоксов в этой доктрине много, можно упомянуть тот странный факт, что помещения для отправления культа (в том числе мечети) для официально признанных религий строятся за счет правительства. Религия, тем не менее, куда решительнее отодвинута в тень, чем в США, и ее открытая демонстрация, вроде того же никаба, воспринимается как вызов обществу.

Но на самом деле ситуация вовсе не такая уж черно-белая, и проблема, которую пытается решить французское правительство с помощью нового запрета, вполне реальна.

С одной стороны, с американской точки зрения выглядит несколько комично и даже зловеще, когда правительство берется решать, что именно является аутентичной религиозной символикой, а что не является. Как тут не вспомнить печальной памяти изгнание Армии спасения из России — одним из всерьез приводимых тогда оснований было ношение ее сотрудниками формы и наличие у них офицерских званий, что, по мысли российских государственных мужей, характеризовало ее как милитаристскую организацию. Даже консультации с мусульманскими богословами выглядят уловкой — ислам не иерархическая религия, в ней нет непререкаемых авторитетов.

Тем не менее, правительство Франции явно озабочено правами своих граждан, с которыми внешняя свобода религии может вступать в конфликт. В частности, ортодоксальные крайности в женской одежде могут быть результатом давления, оказываемого на женщину в мусульманской семье, и правительство естественным образом выступает в роли защитника ее прав, предоставляя ей способ хотя бы в ограниченной степени противостоять этому давлению. Этот аргумент в пользу запрета пользуется поддержкой среди образованных мусульманских женщин, тогда как аргументы в пользу никаба и хиджаба в устах новообращенных нередко отдают личной закомплексованностью и ненавистью к мужской половине населения, граничащей с психозом — при всех прочих равных, тем не менее, они должны были бы иметь перевес над любыми аргументами правительства, но прочих равных нет, если ущемлены интересы стороны, не располагающей средствами защиты.

Гражданские свободы действуют не в изоляции, и чрезмерная тщательность в соблюдении одной может привести к ущербу для другой. Предпочтительнее, на мой взгляд, все же разрешение таких конфликтов в частном судебном порядке, у правительства как правило слишком густой гребень, которым оно чешет всех без разбора, и правых, и виноватых. В годы так называемой «войны с терроризмом» в США в целях укрепления общественной безопасности была резко сокращена территория личной свободы граждан — не так давно ФБР пришлось объясняться по поводу прослушиваний телефонных разговоров без судебного ордера. Хуже всего тот факт, что утрата гражданских свобод подобна повышению цен: если откат и наступает, он никогда не бывает полным, точка отсчета всегда передвигается не в нашу пользу.

Польза иногда вообще неуловима: теракт в ходе рождественского авиарейса из Амстердама в Детройт был предотвращен исключительно благодаря находчивости и быстрой реакции пассажиров. В знак благодарности жизнь пассажиров стала еще более невыносимой, службы безопасности будут отныне осматривать их практически в голом виде, сквозь одежду с помощью хитроумного аппарата. Правительство, как нам объясняют, располагало всеми нужными сведениями о злоумышленнике, но не сумело свести их воедино. Правительству имело бы смысл позаимствовать опыт у таких компаний как MasterCard или Google, которым эта проблема никакой головной боли не причиняет.

Легко себе представить, во что может вылиться попытка французских властей защитить права своих граждан с помощью их ущемления в другом месте. Наверняка никаб на улицах французских городов замелькает куда чаще, если закон все-таки будет принят (что в целом сомнительно ввиду несогласия оппозиции) — сторонникам радикального ислама добавят уверенности в том, что их наглядная агитация эффективна, а меры гражданского неповиновения, если их применить достаточно массово, непобедимы иначе как огнестрельным способом, на что правительство демократической страны не пойдет.

Охрана свобод граждан — одна из важнейших функций государства, но действеннее всего она осуществляется не избытком административной инициативы, а путем непринятия законов, которые заведомо не поддаются претворению в жизнь и причиняют больше проблем, чем устраняют. Тем более, что у государства теперь есть способ заглянуть под любой никаб и все там обстоятельно изучить.