Алексей Цветков / 24 августа

Ее затопило

Август, который во всем мире слывет «огуречным сезоном» и до предела напрягает изобретательность репортеров, в России, увы, снискал себе репутацию месяца регулярных и крайне неприятных сюрпризов. В канун нынешнего в блогосфере гадали не о том, обойдется ли на этот раз без неприятностей, а какого именно они будут свойства. В числе кандидатов называли повторную войну с Грузией, крупный теракт или техногенную катастрофу. Оправдались сразу и второе, и третье опасение, но авария на Саяно-Шушенской ГЭС затмила взрыв в Назрани.

С одной стороны это связано с наглядным ужасом перед вышедшей из-под контроля водной стихией, с другой — протяженностью этого события во времени, гаданием о том, удастся ли спасти еще кого-либо из десятков числящихся пропавшими без вести. Погибшим и вычеркнутым из наших рядов мы уже никак не поможем, но те, кто стоит перед лицом практически неминуемой гибели, могут рассчитывать хотя бы на наше сострадание, при всем нашем бессилии. С другой стороны — Назрань не Россия, Россия теперь — Цхинвали.

Катастрофа произошла утром 17 августа, в 8:15 по местному времени. В ходе ремонтных работ резко возросло давление воды, в результате чего лопнула труба, взорвался трансформатор, машинный зал залило и были уничтожены три из десяти турбин, остальные повреждены.  Убытки «РосГидро», по оценкам, составили 100 миллионов долларов, реконструкция ГЭС обойдется более чем в миллиард, и некоторые считают, что структура нарушена слишком серьезно для безопасности дальнейшей эксплуатации. Экологический ущерб огромен — уничтожены рыбные хозяйства, повреждены природные угодья на десятки километров вниз по течению.

Но главным предметом тревоги для большинства из нас стали люди — погибшие и пропавшие без вести, общей сложностью около 70 человек. Сюда следует добавить членов семей пострадавших, по старой традиции отрезанных от любой вразумительной информации о судьбе близких, а также жителей Саяногорска, многие из которых в страхе перед непредсказуемым поспешно ушли в горы.

На следующий день, когда внимание многотысячной аудитории российской блогосферы было приковано к судьбе пострадавших, хакасский журналист Михаил Афанасьев сообщил у себя в блоге, что в затопленном машинном зале в воздушных пустотах, судя по всему, остаются живые люди, дающие о себе знать простукиванием труб. Он сослался при этом на члена правления «РосГидро», бывшего генерального директора СШ ГЭС Александра Толошинова. В качестве меры по их спасению, упомянув мнения пожелавших остаться неназванными работников ГЭС, он и подписавшиеся вместе с ним Эрик Чернышев и Григорий Назаренко предложили закрыть водосброс Саяно-Шушенской ГЭС и полностью открыть затворы на близлежащей Майнской — в надежде, что это понизит уровень воды в машинном зале и позволит спасти тех, кто еще оставался в живых.

Афанасьев попросил всех читателей своего блога поместить ссылку на свое воззвание с тем, чтобы «поднять» его на первое место в рейтинге поисковика «Яндекс» и тем самым попытаться привлечь к нему внимание властей. В России, где гражданское общество давно поставлено на колени, оно еще выживает в беспривязном состоянии в интернете, и некоторые из прежних акций по поднятию рейтинга той или иной петиции увенчивались успехом — наиболее ярким стало освобождение из места заключения бывшего юриста ЮКОСа Светланы Бахминой.

Практически никто из нас, участников блогосферы, не был в состоянии составить себе компетентное мнение о предложении Афанасьева и его товарищей — для этого надо не просто разбираться в гидростроительной технике, но и хорошо знать топографию места. Тем не менее, сотни людей поддержали эту инициативу. Мотивы, которые ими двигали, очевидны без вдумчивого анализа: если предложенный метод спасения практически неосуществим, к нему все равно никто не прибегнет, но зато ответственные за спасение лишний раз почувствуют, что с них не спускают глаз.

Эти, мотивы, как водится, были тут же поставлены под подозрение. Участников акции обвинили в желании набрать себе очки неизвестно в какой игре, отсидеться в теплом месте под видом горячего сочувствия и чуть ли не саботировать спасательную акцию, которую проводят неизмеримо более компетентные инстанции. Обвинения в головотяпстве, несубординации и «инстинкте лемминга» побоку, но какие же злокачественные изменения должны произойти в совести человека, который в любом проблеске сострадания выискивает низменные мотивы?

Если уж искать в России тех, кто саботирует спасательные акции, не лучше ли начинать с тех, кто их так неумело и лениво имитирует? Пусть мне объяснят, каким образом и какой саботаж мог ухудшить судьбу «спасенных» на борту Курска, в зале «Норд-Оста», в ходе бесланского избиения младенцев?

Наверху, в любом случае, прислушались к голосу дружественных критиков. Против Михаила Афанасьева возбудили уголовное дело по обвинению в клевете, изъяли ключи от квартиры, мобильный телефон и системный блок — «видимо, как орудия совершения преступления», догадывается обвиняемый. Бумажник, к счастью, пока к таковым не причислен.

Между тем, российский министр по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу упомянул о том факте, что возможность откачки воды из машинного зала и открытия шлюзов на Майнской ГЭС реально рассматривалась специалистами, но была в конечном счете отвергнута, поскольку заняла бы слишком много времени. А один из, увы, немногих спасенных подтвердил, что действительно простукивал трубы в надежде, что его услышат. Можно только догадываться, сколько там было других, вспоминавших в свои последние часы судьбу экипажа «Курска».

Хочется все же вернуться к аргументам прозорливых, защищавших мудрое правительство во всеоружии его экспертизы от толпы невежественных и безответственных блоггеров. Позиция гражданина страны, относящегося к своему правительству с подозрением, есть именно гражданская позиция по умолчанию, а если на его членов все еще не открыта пара-тройка уголовных дел, то подозрение должно смениться тревогой. Напротив, позиция рукоплескания и подобострастия — это атрибут раба.

Тут не повредит сравнить ситуацию с аналогичной в какой-нибудь другой стране — тот факт, что мне удобнее провести такое сравнение с Соединенными Штатами, объясняется не какой-либо их исключительностью, а тем, что именно здесь четыре года назад случилось бедствие, за поведение в ходе которого правительство было подвергнуто уничтожающей критике, — ураган «Катрина» на территории нескольких южных штатов. Эта критика исходила не только из оппозиционного лагеря, который можно было бы заподозрить в скрытых мотивах, но также из уст наиболее убежденных сторонников Джорджа Буша, в частности редактора неоконсервативного журналаWeekly Standard Билла Кристола, усомнившегося в компетентности администрации. При этом некоторые изобличения, сделанные журналистами, оказались преувеличенными, но никому не пришло в голову отнимать у них за это ключи от квартиры.

В числе голов, которые полетели с плеч в результате этого фиаско, в первую очередь стоит назвать голову Майкла Брауна, главы Федерального ведомства по чрезвычайным ситуациям (FEMA), американского эквивалента российского МЧС. А вот послужной список абсолютно ручного и непотопляемого (каламбур непреднамеренный) Сергея Шойгу так и пестрит подобными «триумфами». Учитывая, что катастрофа на СШ ГЭС была предсказана еще 11 лет назад, ему и его начальству хочется порекомендовать в дальнейшем проводить эти бедствия строго в плановом порядке — если не у спасателей, так по крайней мере у обывателей будет шанс подготовиться.

Даже если власти бессильны эффективно противостать стихии, от них как минимум следует ожидать участия к тем, кто принял их на службу: не справляешься с делом — выкажи хотя бы рвение. Именно поэтому в странах, где правительства подотчетны электорату, высшие чины мгновенно вылетают в районы бедствия, демонстрируя участливое лицо и обещая экстренную помощь. Одним из главных упреков в адрес Буша во время «Катрины» стало промедление на день, он задержался в Калифорнии, где участвовал в празднике победы над Японией.

Но есть страны, где вожди стоят выше этих условностей. Когда пошел ко дну «Курск», Владимир Путин играл в теннис. Когда грянула беда на СШ ГЭС, он посещал салон МАКС-2009 в Жуковском и, как сообщают, купил там рекомендованное ему производителем мороженое. В конце концов он все же пообещал вылететь на место катастрофы 21 августа — видимо в расчете, что к этому времени неприятные стуки затихнут и не будут отвлекать его от государственных мыслей. Бьюсь об заклад, что у него уже готов ловкий ответ на тот случай, если какой-нибудь ушлый Ларри Кинг задаст ему каверзный вопрос: что же все-таки случилось с Саяно-Шушенской ГЭС?