В ленту блогов
Алексей Цветков — поэт, эссеист.
Эволюционное происхождение религии никоим образом не меняет нашего отношения к ее истинности или ложности, эволюция вообще не оперирует этими категориями, для нее важно лишь что полезно, а что нет — но и эти категории не имеют никакого веса перед лицом морали, потому что полезней остаться на берегу, чем прыгнуть в воду и спасти утопающего. Важно то, что если религия действительно не является чисто социальной конструкцией, никакими реформами и просвещением избавиться от нее не удастся, как убедились большевики в ходе десятилетий искоренения «опиума для народа». В обозримое время победы разума над предрассудком нам не дождаться, хотя для убежденного атеиста случайность возникновения религии компрометирует ее еще сильнее.
Мы привыкли, что идеи, которые проще оформить в звучные лозунги и вознести над толпой, несоизмеримы по ценности с простыми человеческими чаяниями, такими как достаток в семье, безопасность на улицах и свобода от бытового произвола. Суверенитет не только не синонимичен человеческой свободе, он не имеет с ней ничего общего. По-настоящему свободна лишь та страна, где свободен человек, а не абстрактная нация. И никакая личная свобода не стоит ни гроша, если в ее фундаменте не лежит свобода экономическая — гарантированная, если уж на то пошло, даже канонерками.
У меня есть подозрение, что борьба с нищетой напоминает борьбу с девиациями в статистике, то есть с некоторыми непреложными жизненными уложениями. Тому, что она практически неизбежна, как бы идеально мы ни перестраивали наше общество, свидетель, как ни странно, наш собственный печальный советский опыт: это чудовищное социальное устройство было все же эгалитарным, 70-рублевая зарплата хоть впроголодь, но кормила, а уклонение от работы каралось, но ощутимый процент населения оседал тем не менее на абсолютном дне.
Россия, конечно же, не является отсталой страной по отношению к Западу в том смысле, в каком это можно было сказать про островитян. Но из ее нравственной эволюции вычеркнули около 80 лет, в течение которых остальной мир не стоял на месте, а по возвращении в цивилизацию эта новая мораль для большинства стала уже неотличимой от магии. Именно поэтому межчеловеческая толерантность и имитация этой толерантности для многих в России сегодня эквивалентны.
Кем был для нас Андрей Вознесенский — вернее, кем он стал после того, как первое впечатление от фейерверка развеялось и наступило время реальной оценки? Этой оценке в наших глазах долгие годы препятствовала двусмысленность его ситуации, положения человека на длинном поводке, который изо все сил старался казаться свободным, но обманывал в лучшем случае только себя.
Единственное, что ООН сегодня в состоянии делать эффективно, это причинять головную боль Израилю, как видно из недавнего эпизода с задержанием «гуманитарной» флотилии у берегов Газы. Тут даже не надо пытаться глубоко вникнуть в суть дела и разбираться, кто прав и кто виноват. Достаточно вспомнить некоторые другие недавние события и международную реакцию на них. Где была ООН, когда правительство Шри-Ланки вело массовые обстрелы 300-тысячного населения тамильского анклава, а затем скопом загоняло выживших в концентрационные лагеря? И где она сейчас, когда безумный северокорейский диктатор грозит развязать реальную ядерную войну, в которую могут быть втянуты Китай и США — не острее ли эта проблема, чем десять человеческих жертв на Ближнем Востоке?
Нынешняя российская власть, годами прививавшая населению цинизм, не вправе удивляться тому, что оно теперь с цинизмом воспринимает любую его инициативу, как бы благородно ее ни оформляли и какими бы георгиевскими ленточками ни повязывали. Вырвавшись из объятий этой власти, оно вовсе не намерено продолжать играть в предлагаемые ею старинные игры времен холодной войны. Кому-то в Кремле пора перевести стрелки.
Связь героизма с моралью вовсе не уходит корнями в глубокую древность, да и сегодня не повсеместна, как учит мое собственное советское детство и чье-нибудь северокорейское. Тысячелетиями мы искренне считали героями тех, кто усеял окрестность наибольшим количеством трупов, и советская модель идентична этой, при условии классовой или этнической правильности трупов. Нравственный героизм, единственно, на мой взгляд, заслуживающий нашего преклонения, обрел популярность сравнительно недавно и представляет из себя единственный способ подняться над средним человеческим уровнем, совместимый с либеральными убеждениями и устройством общества.
Обвинения в неделикатности, раздающиеся в адрес атеистов, не только нелепы, но и социально опасны, они напрямую угрожают не только науке, но и свободе слова, которую живущие в либеральных обществах привыкли считать естественной. С какой стати неуважительный отзыв о божественном триединстве является более грубым, чем невежественный бред сторонников религий в отношении теории эволюции?
Либерализм лишен шарма религии, шарлатанского ореола горьковского Луки, он не предлагает своим адептам окончательного решения всех вопросов морали, жизни и смерти. Тот, кто впаривает нам чудодейственный эликсир от всех болезней, всегда располагает несправедливыми преимуществами по сравнению с честным врачом, так уж мы устроены.
Опыт приватизации государственной монополии в области образования и медицины
Определите ваше место в политическом спектре при помощи этого простого теста.
Экономическая свобода в мире 2009
Регистрация нового участника ?