В ленту блогов
Алексей Цветков — поэт, эссеист.
И уж если вернуться к понятию континуума, о котором Сакс завел речь, то ситуация последнего столетия отличается от прошлых тем, что мы этот континуум рвем намеренно и с энтузиазмом: если Ротко, то уже никак не Рафаэль, а то и вообще Дамиан Херст. Гуманитарная эрудиция и склонность к отсылкам в прошлое воспринимается как маска, мы уже редко в состоянии поверить, что человека, если он не ботаник в плохом смысле, может реально волновать поэзия Данте, музыка Генделя, живопись Пуссена — сами по себе, а не в пику современности и не ради позы ретрограда.
У страны с низким уровнем рождаемости нет иного способа пополнения рабочей силы, чем иммиграция — ею можно и нужно управлять, но ставить на ее пути плотины — самоубийственно. Сегодня человеческие нужды мигрантов и экономические потребности страны оказались в конфликте с законодательством. Каковы бы ни были препятствия на пути реформы, проще изменить законы в пользу людей, чем изменить людей в пользу законов.
Было бы интересно сравнить число разоблаченных заговоров с числом неразоблаченных в России, но такую статистику искать бесполезно. Как правило, даже после того, как теракт приведен в исполнение, население остается в неведении относительно его мотивов и авторов. Если и просачивается информация, то лишь в виде слухов, в блогосферу и желтую прессу, и никаких критериев, по которым можно было бы отличать достоверную от ложной, там просто нет.
Мы не можем избавиться от наших вечных вопросов, нас всегда будут терзать раздумья по поводу того, кто мы такие и откуда взялись. Но представьте себе камень, который задавался бы точно такими же вопросами и печалился бы о своей судьбе и назначении. Камень, конечно, в нашем понимании не является одушевленным, но в каком-то смысле он наш родственник, продукт той же эволюции, только наши пути разошлись до ее биологической фазы. И вопрос такого камня был бы вполне легитимным.
Глобального понимания человеческого достоинства никто так и не сформулировал — для себя, для аудитории, говорящей по-русски. В результате мы оказались в ловушке, мы оставили себя без способа понимать мотивы других — в частности, возможность присутствия моральных побуждений во внешнеполитических поступках государств. Какими бы циничными ни казались те же Киссинджер и Бжезинский, они принимали позицию своих противников по наличной стоимости, они не пытались «деконструировать» ее в поисках неразбавленной гнусной корысти.
Я хочу остановиться на одной вещи, которой в СССР действительно не было, — на времени. Я, конечно же, не имею в виду время в самом тривиальном его понимании: в школу надо было подниматься по будильнику, занятия регулярно сменялись каникулами, люди болели и выздоравливали, хотя, как оказалось, не всегда. То есть внутренние часы все-таки тикали. Но наружных не было, порядковые номера лет были условностью, а сама жизнь практически не менялась, потому что в ней не было событий как таковых, были только случаи.
Есть два условия, без которых демократия, судя по всему, невозможна: это привычка к добровольному исполнению законов и, что еще важнее, единство населения, обычно обозначаемое словом «нация». Чтобы империя стала нацией, должен наступить момент, когда чеченцы скажут о себе «мы», и это «мы» будет по умолчанию включать в себя и русских. Сомневаюсь, чтобы он наступил при моей жизни — и при вашей тоже.
Главная задача демократии — не в том, чтобы отыскать и посадить во дворец любимого вождя, а в том, чтобы, согласно расхожему выражению, «вышвырнуть негодяев вон». Иными словами, не так опасен некомпетентный, как засидевшийся. Пример Украины демонстрирует, что человек, занимающий должность на ограниченный срок, нанесет своей стране ограниченный вред, и наоборот — тем более, если власть его тоже ограничена.
Эта спонтанность распространяется не только на характер общения, но и на состав аудитории. Она у блогеров сегодня может исчисляться тысячами, и эти люди сидят не в зрительном зале, и тем более не у себя дома за книжкой журнала, а выступают на той же сцене. О многих из них автор не имеет никакого представления, а в их числе сегодня немало расистов, нацистов, гомофобов и прочих недоинтеллигентов, с которыми мало кто из нас сталкивался доселе в реальном кругу общения. И если на реплику подобного оппонента ответить деликатным «дорогая редакция», это наверняка будет воспринято как поощрение к дальнейшему троллингу и флеймингу.
В ряде стран Западной Европы существуют законы об охране частной жизни — не буду здесь разбираться, в какой степени они сегодня соблюдаются. Но в Конституции США, которой американцы по праву гордятся, такой пункт отсутствует. В свое время это сильно связало руки членам Верховного Суда, решавшим вопрос о праве на аборты, и сегодня слабость аргументов в этом деле признают даже некоторые из убежденных поборников гражданских свобод.
Опыт приватизации государственной монополии в области образования и медицины
Определите ваше место в политическом спектре при помощи этого простого теста.
Экономическая свобода в мире 2009
Регистрация нового участника ?