В ленту блогов
Алексей Цветков — поэт, эссеист.
Ущемляя чужую культуру, в том числе религию, которая для большинства народов является неотъемлемой частью этой культуры, мы лишаем ее возможности внести вклад в наше собственное благополучие, и нередко этот вклад настолько велик, что насильственная монополия духовного богатства «титульной нации» обрекает эту нацию на материальную нищету. Так действует простой экономический закон непредвиденных последствий, формулировки которого я не встречал ни в одной из священных книг.
Ассимиляция — миф, и кому охота жить в мире, где все одного цвета, и земля, и небо и деревья? Я подозреваю, что наша дружба и терпимость всегда будут оставаться на грани фола, и это нормально, лишь бы грань была всегда в поле зрения. Лучше жить в мире, где единодушие не является символом веры, ибо наверняка кому-нибудь рано или поздно придет в голову сделать его обязательным.
Сегодняшнюю ситуацию в Афганистане неверно сравнивать с той, которая там сложилась в годы советской оккупации. В то время против интервенции выступило практически все население, тогда как талибы — это лишь часть пуштунов, а таджики их в любом случае не поддерживают. Сравнение с Вьетнамом тоже некорректно: в конце концов, именно с территории Афганистана было совершено нападение на США, и большинство стран мира первоначально поддержало афганскую операцию. Но выигрывает в конечном счете не правота, а стратегия. У Барака Обамы явно не было под рукой выигрышной, ему пришлось сколачивать свою из нестыкуемых элементов. И как бы ни сложилась судьба реформы здравоохранения или выхода из экономического кризиса, в случае, если к концу президентского срока Обамы дела в Афганистане не пойдут на лад, второго срока ему, скорее всего, не видать.
В климатологии об экспериментах говорить трудно — тем важнее в ней необработанные данные. Тот факт, что авторы не только не хотят предоставлять эти данные скептикам, но даже уничтожили их, компрометирует их без шанса на реабилитацию. Как минимум, это должно полностью дисквалифицировать их как ученых. Значит ли это все-таки, что гипотеза всемирного потепления оказалась фикцией? Тут я могу повторить за теми, кого уже процитировал: нет, не значит. Но это также значит, что слухи о ее доказанности вполне могут оказаться преувеличенными.
Отметая любые обвинения в героизме, я, тем не менее, должен сказать, что для меня одной из главных ценностей нашей ненормальной жизни, наряду с теми, которые перечислил Костюков, является свобода, но она неразрывно связана с понятием совести. Человек не может быть свободным, если несвободен его ближний, потому что это не свобода, а привилегия, и совесть не уцелеет на отдельном, тщательно огороженном участке, который мы своей свободе произвольно очертили. Верная жена, теплая квартира, регулярная зарплата — это нормальные человеческие радости, которые я не посмею злословить, но в трех шагах, за изгородью, начинается настоящее испытание свободы и совести, и только там мы можем понять, чего мы на самом деле стоим.
Чем шире картина мира вокруг нас, регистрируемая нашим сознанием, тем острее чувство опасности, это почти математическая закономерность. Наше сопротивление натиску подкроватных монстров выражается в том, что мы намеренно сужаем перспективу. Все, что мы не хотим в нее включать, мы называем «политикой» и делаем вид, что на нашей скромной жизни она не отражается и что сами мы в любом случае бессильны что-либо в ней изменить. История неоднократно приводила нам опровергающие примеры, но нам дороже жить без страха.
Чем отличается Михаил Делягин от Достоевского и Вергилия (многим другим тоже, но всего не перечислишь), так это дерзостью замысла: из всех реальных и воображаемых черт русского народа он отобрал именно те, которые у соседей вызывают наибольший ужас, и возвел их в ранг национального достоинства. Реальная русская особенность заключается в том, что время от времени такие достоинства, будь то реальные или воображаемые, подшивают в список и публикуют в виде манифеста.
Жизнь в тоталитарном государстве предоставляет человеку узкий выбор — для минимальной самореализации в таких условиях приходится идти на гадкие компромиссы, и это может быть поводом для прискорбия и даже брезгливости, но не обязательно презрения, по крайней мере у тех, кто сам прошел через это горнило, а я вхожу в их число. Но одно дело компромисс, и совсем другое — сознательная преданность тоталитарным идеалам.
Культура, противопоставляющая «восхищение» «оставленности», пусть и не в точности в этих терминах, обычно не становится доминирующей. Но бывают случаи, когда у нее нет серьезной альтернативы в обществе, и тогда она выходит на первый план. Именно такова, в общих чертах, сегодняшняя ситуация в России.
Отсутствие рациональной политики в отношении меньшинств производит впечатление помрачения. России повезло, что мусульмане ее собственного внутреннего анклава по сей день сохраняют традиции умеренности и не слишком подвержены влияниям зарубежного радикализма, но гарантии здесь нет никакой, тем более для мусульманского населения крупных городов, обстановка ксенофобии в которых обостряется в отсутствие каких-либо мер разрядки напряженности, как исходящих из центра, так и межобщинных.
Опыт приватизации государственной монополии в области образования и медицины
Определите ваше место в политическом спектре при помощи этого простого теста.
Экономическая свобода в мире 2009
Регистрация нового участника ?