Вадим Новиков / 12 января

Дело было в Лондоне

Начать с того, что Скрудж жил в Лондоне. Если бы и мы там жили, в нашей жизни многое было бы по-другому. Главным зимним праздником мы, вероятно, считали бы не Новый год, а Рождество; готовили бы к нему не сельдь под шубой, а гуся; не пересматривали бы фильм о мужчине, который однажды проснулся в чужой квартире, а перечитывали бы святочный рассказ Диккенса о чудесном преображении господина, о котором я упомянул в самом начале.

Эбинезир Скрудж был пожилым бизнесменом, не лишенным некоторых достоинств. С его умом по остроте не могли сравниться самые острые иголки. Он жил скромно, хотя и был состоятелен. Скрудж хорошо вел свои дела, коллеги его уважали, и он, в свою очередь, уважал их мнение. Для Джейкоба Марли он смог стать всем — компаньоном, другом, единственным наследником и единственным человеком, который провожал его в последний путь. Наконец, он был удовлетворен собственной жизнью и жил в ладу с собой, что дано далеко не каждому.

И все же, самое главное, что он жил в Лондоне. Это нужно отчетливо уяснить себе, иначе его история может предстать в другом свете. Живи он где-то еще, его соседи могли бы повсеместно праздновать Хануку, и то, что Скрудж не празднует Рождество, было бы не более удивительно или предосудительно, чем то, что он не зарезал барана на Курбан-Байрам. Но жил он в Лондоне и, назвав святки «вздором» и «чепухой», дал от ворот поворот племяннику Фреду, который пригласил его повеселиться вместе на Рождество.

Пожалуй, в этой ситуации — выведем тут грубость дядюшки за скобки — Скрудж мог бы сохранить о себе доброе мнение, если бы налицо были причины для такого поступка. Скажем, если бы мы знали, что он воинствующий атеист или иммигрант-мусульманин, то Рождество для него было бы не так (если вообще) обязательно, как для остальных. Или, если бы речь шла не о Рождестве, а о дне рождения кого-то из приятелей Фреда, а Скрудж был бы с этим приятелем плохо знаком или испытывал по отношению к нему антипатию, мы бы поняли — опять же выведем грубость за скобки, — если бы он туда не пошел. Но раз подобных обстоятельств нет, то, кажется, день рождения Иисуса Христа должен касаться Скруджа. Как выразился племянник-миссионер, «я намерен приглашать его к нам каждый год, хочет он того или нет», «волей-неволей [дядюшка] станет лучше судить» о святках.

Но почему желания дядюшки не стоит принимать в расчет? Причину для этого, без сомнения, найти нетрудно — дядя находится на прямой дороге в ад. Незнакомым людям — мусульманам, иудеям, атеистам, кому угодно — видимо можно позволить дойти по этой дороге до конца, однако дядю все же нужно спасти, заставить его остановиться, развернуться, пойти в правильном направлении. С этой логикой трудно поспорить. Однако если дядя ошибается насчет Рождества, его ошибка не больше, чем у всех иноверцев. Но за то же самое его нельзя судить более строго, и взгляды дяди вряд ли заслуживают меньшего такта. Представим, что племянник-мусульманин каждый год приглашал бы дядю-христианина, хочет он того или нет, отпраздновать день рождения пророка Мухаммеда…

Но как насчет остального? Того, что Крэтчит, служащий Скруджа, мерзнет в своей каморке? Того, что Скрудж отказался пожертвовать на Рождество бедным? География и здесь может кое-что прояснить. Живи Скрудж в Китае, мало кто удивился бы, что он не стал делать подарки на Рождество беднякам из Лондона. Покупай Скрудж услуги Крэтчита из-за рубежа, как мы покупаем китайскую одежду, вряд ли кто обвинил бы его в том, что Крэтчиту холодно. Скорее уж, напротив, стало бы очевидно, что Скрудж дает ему средства к существованию, и он может их тратить, если сочтет нужным, и на дополнительный уголь в камине. И, судя по тосту «за мистера Скруджа, без которого не справить бы нам этого праздника», Крэтчит это прекрасно осознает.

Показав, что чисто географические обстоятельства прокладывают путь к смягчению оценки скряги Скруджа, я вовсе не имею в виду, что он подходящий пример для подражания. Более того, эта оценка может быть смягчена только в той степени, в какой мы по-разному относимся к соотечественникам и к иностранцам. Тот, кто считает, что каждый обязан обеспечивать теплыми помещениями всех, у кого он покупает товары и услуги, не станет лучше думать о Скрудже и после моего примера с китайской одеждой. Я не буду с ним спорить, так как мы согласны в главном — география не должна иметь большого значения. Приписывание ей морального смысла — поистине «вздор» и «чепуха».