Когда экономисты выявляют так называемые провалы рынка, они как правило предлагают простую рекомендацию: этими проблемами должно заняться государство. Элинор Остром продемонстрировала эмпирическим путем, что это далеко не единственный из возможных вариантов. Ее труды — это аргумент в пользу институционального разнообразия, в пользу того, чтобы люди разбирались с проблемами сами, не полагаясь на «универсальные» рецепты, спущенные сверху. Общепринятое мнение заключается в том, что проблемы, связанные с природными ресурсами и экологией, следует преодолевать централизованно и, если возможно, в общемировом масштабе. За счет инновационных методов анализа — как в экспериментальной лаборатории, так и на теоретическом уровне — Остром доказала, что творческие решения для таких проблем, как истощение ресурсов общего пользования, можно найти и вне сферы деятельности государства. За эти научные достижения она сегодня была удостоена Нобелевской премии по экономике.

Но этим открытия Остром не исчерпываются. Есть основания утверждать, что ее исследования, проведенные вместе с Винсентом Остромом (Vincent Ostrom), бросают серьезнейший вызов мейстримовским экономическим и политологическим концепциям. Как утверждает она сама, ее работа — это системная попытка преодолеть главную дихотомию современной политэкономии.

С одной стороны, существует научная традиция, основанная на теории социального порядка Адама Смита. Смит и его интеллектуальные наследники сосредоточили внимание на модели порядка и позитивных последствиях самостоятельных действий индивидов, реализующих собственные интересы в рамках установленной системы норм. Речь идет о традиции «спонтанного порядка», в рамках которой первостепенную роль играет исследование рынка — т.е. конкуренции между производителями и потребителями частных товаров, обеспечивающей более эффективное распределение ресурсов.

Другое научное течение ведет свое происхождение от теории социального порядка Томаса Гоббса. Согласно этой концепции действия индивидуальных акторов, руководствующихся личными интересами и стремящихся максимально увеличить собственное благосостояние, неизбежно ведут к хаосу и конфликтам. Отсюда необходимость единого центра власти, обеспечивающего порядок. По мнению Гоббса, социальный порядок — это процесс рождения уникального «левиафана», обладающего монопольными полномочиями на разработку законов и надзор за их соблюдением. Таким образом, самоорганизация независимых индивидов к обеспечению порядка никакого отношения не имеет. Большинство современных теорий государства уходят корнями в гоббсовскую концепцию «левиафана».

По мнению Остром, сторонники обеих научных традиций ухитрились не только вести теоретические исследования рынка и государства по отдельности, но и разделить глухой стеной сами концепции этих двух феноменов. Считается, что смитовская концепция рыночного порядка применима ко всем частным благам, а гоббсовский постулат о едином центре власти и принятия решений относится ко всем общим благам. Но что, если в современную эпоху политико-экономическую жизнь нельзя понять и организовать исключительно на основе концепций рынка и государства? Что, если нам необходим «более разнообразный набор политических формулировок», чем «жесткие» понятия рынка и государства? Наилучший ответ на этот вопрос содержится в работах Остром, связанных с управлением и ресурсами общего пользования: эти работы представляют собой эмпирический вклад в более масштабную и смелую попытку создать альтернативу дихотомическому характеру современной политэкономии, концепциям, основанным на постулатах Смита и Гоббса.

«Наличие порядка в мире, — отмечает Остром, — во многом зависит от теорий, с помощью которых мы осмысливаем мир. Однако мы не ограничены только теми концепциями порядка, что основываются на трудах Смита и Гоббса». Нам необходима теория, «представляющая собой альтернативу, применимую для анализа и практической разработки разнообразных институциональных структур, соответствующих всему разнообразию существующих общих благ». В соответствии с этой потребностью Остром исследовала новую область сложной институциональной реальности общественной жизни — многообразные институциональные системы, не относящиеся ни к рынку, ни к государству. Речь идет о коммерческих и некоммерческих структурах, производящих общие блага для «коллективных ячеек потребления». Примеры таких «коллективных ячеек» — больших и малых, многофункциональных и сосредоточенных на каком-либо одном товаре или услуге — мы встречаем на каждом шагу: пригородные районы с собственными органами самоуправления, ассоциации по месту жительства, кондоминиумы, церкви, общественные организации или неформальные структуры, например, создаваемые для разрешения дилемм, связанных с общими ресурсами. Остром исследовала множество таких примеров на материале различных стран. Выясняется, что после выявления функциональных принципов, лежащих в их основе, все это разнообразие форм можно рассматривать как элементы общей модели, и логику задействованного в данном случае институционального процесса достаточно легко описать. Их можно рассматривать как «третий сектор», связанный с «рынком» и «государством», но отличный от них.

Таким образом, исследования Остром по проблемам управления представляют собой не только источник вдохновения, но и вызов для либертарианцев. В рамках своих исследований она неоднократно демонстрировала, что принципы индивидуальной свободы, ответственности, творческой предприимчивости и изобретательности применимы не только к производству и распределению частных благ, но и к масштабной институциональной сфере, лежащей за пределами рыночного порядка. Этот «третий сектор», не являющийся «ни рынком, ни государством», возможно, следует считать не менее важным «полем боя» за сохранение социального порядка, обеспечивающего свободу и благосостояние, чем собственно рынок.

20 октября 2009 Впервые: Aligica P.D. Elinor Ostrom on the Market, the State, and the Third Sector // Reason.Com. 2006. October 12.